Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

Первая любовь

Я знаю, что ты любишь меня, а я очень люблю и помню тебя…


С неба сыпал снег, лёгкий и пушистый. Чистым, белым покрывалом он укутывал землю. Я шла домой и разглядывала снежинки в свете фонарей, голова была занята какими-то мыслями. И тут увидела тебя. Ты шёл мне на встречу, шёл к своей машине. Ты – моя первая любовь… Мы встретились, глаза-в-глаза. И у меня перехватило дыхание. Это был не сон, это был ты, человек, которого я любила пятнадцать лет. Просто любила, на расстоянии, с детства, до дрожи.
Лет четырнадцать мне было, когда я увидела тебя, твои глаза. И всё! Я пропала. Ни одна живая душа не знала, как сильно я любила тебя, как сходила с ума. Но мы были детьми, каждому был предначертан свой жизненный путь. Я не думаю, что ты догадывался о моих чувствах к тебе. Каждый из нас шёл своей дорогой по этой жизни. Но так получалось, что я всё знала о тебе всё, как ты живёшь, чем дышишь. Знала от общих знакомых, по обрывкам фраз.
И тут встреча. Как удар током. Домой в тот вечер я не пошла. Мы сидели в машине, на углу дома. Помнишь? До утра. И не могли наговориться. На улице снег заметал следы. А в машине был ты… Рядом, такой родной и любимый. Как же я была счастлива тогда, в ту ночь. Это было волшебство какое-то. Исполнилась моя мечта. Ты рядом, тот о ком мечтала, звала во сне…
Расстаться мы уже не смогли. Каждый вечер, после работы, мы встречали друг-друга. Гуляли как дети, ей богу, держась за ручки. Качались во дворе на качелях, рассматривая огоньки в окнах домов. Могли разговаривать, могли молчать, ведь даже молчать с тобой было здорово! А целоваться под снегом, а ловить снежинки губами…

Время приближалось к Новому году. Мы курили ночами на кухне, сидели обнявшись, на одной табуретке и смотрели в окна домов напротив, рассматривали наряженные ёлки. У меня было ощущение абсолютного, безграничного счастья. Каждый день я встречала тебя, а у самой было какое-то состояние эйфории! Что вот, сейчас я увижу тебя, посмотрю в твои глаза! Аж руки тряслись и сердце выпрыгивало.
Помню как поехали мы в Третьяковскую Галерею, ходили, бродили. Примкнули к экскурсии. Экскурсоводы в Третьяковке классные. А на обратном пути, ты остановился возле статуи женщины, высеченной и дерева, долго стоял и смотрел на неё, потом провёл пальцем по её бедру и сказал:
- Знаешь, она так похожа на тебя… Такая же красивая.

Наступила весна, мы были счастливы и строили планы на будущее.
И вдруг, по утрам, уходя на работу и целуя тебя, я стала ловить себя на ощущении, будто прощаюсь навсегда. Вот сейчас уйду, и всё, больше никогда не увижу тебя. Ощущение беды нарастало.
Любимый, тебе было всего 28 лет. Твой отец погиб тоже в 28… Это наверное рок, судьба, может проклятие какое.
Это было обычное утро. Хотя нет, это было начало конца. Тебе стало плохо, ты метался как зверь из комнаты на кухню, такое впечатление было, что метался ты в каком-то бессознательном состоянии. Приходя в себя ты говорил мне:
-Ты знаешь, я скоро уйду… В никуда… Меня скоро не будет… Ты не плачь родная, время лечит.
- Почему? Зачем ты так говоришь?
- Я знаю, это конец, я ухожу…
Это продолжалось дня четыре. Ты начал теряться в пространстве, сшибал углы. Весь покрылся синяками, да такими, будто тебя били. Мы вызывали скорые. Ни одна ни приехала! При чём в журнале, на подстанции стояли отметки, будто скорые у нас были. Но их не было! В результате тебя забрали в реанимацию с давлением 40/0. У тебя отказали почки, в районе печени было кровоизлияние, примерно стакан крови, так сказали доктора.
Реанимация... Как же было страшно. Ты лежал весь белый, под белой простынёй. Трубки со всех сторон, аппарат искусственного дыхания. У тебя было очень бледное лицо. Так хотелось потрясти тебя за плечо и закричать:
- Вставай, давай уйдём отсюда! Это всё не по настоящему! Так не должно быть…
А врач, тем временем, устроил нам форменный допрос, что произошло. Ведь так не бывает, чтоб молодой парень, вот так умирал. Что это? Доктора терялись в догадках.
После возвращения из больницы, а это был четверг, я позвонила своей знакомой докторше. Обрисовала ситуацию. Ответ меня убил. Почки, не сердце, их «завести» невозможно. Через пять дней аппараты отключат. Всего пять дней. … Потому что потом начинают образовываться тромбы. Пять дней ты будешь жить, а потом тебя не будет! Ты не будешь смеяться, не съешь свой любимый салат из помидоров. Ты не купишь себе машину, о которой мечтал, не будет ничего… В общем, это был конец.
Каждую ночь я молила Бога, чтоб свершилось чудо. Чтоб он не забирал тебя, ведь ты так молод и столько ещё не успел в этой жизни. Я знаю, ты так любил жизнь! Но чудес, наверное, не бывает. В субботу мы с твоей мамой приехали к тебе в реанимацию. Помнишь, как мы сидели у твоей постели и говорили тебе, что ждём дома, о том, как нам тебя не хватает, как мы любим тебя. А ты своей рукой, мамину руку сжимал. Мол слышу я, понимаю всё. На обратной дороге твоя мама светилась счастьем, что ты руку пожал, значит на поправку пошёл. А ты просто прощался… Я поняла, а мама нет.
Меня душили слёзы, в натуральном смысле душили. Мама радуется, а я-то знаю, что послезавтра аппарат отключат и тебя не будет. Я чуть с ума не сошла тогда. Дорога домой казалась мне бесконечной. Как, вот как сказать матери, что её сын умрёт??? Я и не сказала ей тогда ничего… Прости… не смогла… Я не смогла убить в ней эту надежду.
Эти два дня, я просто лежала дома, выла подушку и ждала…
Я сходила с ума от мысли, что такая короткая жизнь, что мы не успели ничего. Винила себя, что не сказала тебе всего того, что хотела сказать, сходила с ума от мысли, что недолюбила, недосказала… А теперь поздно. И ничего не вернёшь.
Вот уж воистину, когда любишь, надо говорить, не боясь показаться смешным и глупым. Не откладывать на завтра хорошие слова – этого завтра может и не быть… Жизнь такая короткая...

Утром, трясущимися руками, я набрала номер больницы и молила бога, чтоб только ты был жив. Но, настал понедельник и безликий голос в трубке сказал, что тебя больше нет. Мы есть, светит солнышко, а тебя нет… И не будет больше никогда…

Похороны я помню плохо. Всё время куда-то проваливалась. Какое-то бессознательное состояние. Дядьки, которые рыли могилу, удивлялись. Надо же отец умер в 28 и сын, пережил отца всего лишь на несколько месяцев. 28 – эта какая-то роковая цифра. Ведь и умер ты 28-го. На кладбище все шептались о каком-то роке.

Своё тридцатилетие я провела на твоих поминках, сорок дней. Вот такой юбилей у меня получился.
Прошло полгода. Позвонила твоя мама с предложением выкупить твою машину. Естественно, я согласилась. Ты же так хотел, чтоб эта машина была моей. В машине «жила» кассета с "Сектором Газа" и песней про тридцать лет. Помнишь, как ты всё время смеялся и говорил, что на мой день рождения, на мои тридцать лет, поставишь мне эту песню.
Когда мы забирали машину, я ткнула пупочку магнитофона и зазвучала она – эта песня про тридцать лет, как привет с того света.
Машина твоя у меня. В ней всё осталось - и твои кассеты, и чётки, и иконки. В общем, как ты положил, так оно всё и лежит. Не волнуйся, я смотрю за машиной, забочусь о ней, как ты когда-то…

Прости… прошло восемь лет. Знаешь, ты ошибался, время не лечит. Каждый год я приезжаю к тебе, мы сидим с тобой, на твоей могиле, курим, как тогда… вместе, на кухне.
А ты улыбаешься, фото на памятнике у тебя жизнерадостное такое, ты там улыбаешься, как и в жизни. Ты ушёл, но в моём сердце, ты навсегда остался классным парнем, весёлым и любящим жизнь… Который ушёл в свои двадцать восемь, в никуда…
Почему-то я знаю, что всё равно ты рядом. Ты приходишь ко мне во сне. Я знаю, что ты любишь меня, а я очень люблю и помню тебя…